Как пережить смерть супруга, будучи в декретном отпуске и с двумя детьми на руках? Делимся с вами историей Екатерины (имя изменено), которая на своем опыте узнала, что в любой, даже самой страшной ситуации можно найти и смысл жизни —и возможность все наладить.

«Папа был её Диснейленд, а я гестапо»

Мой муж всегда отличался отменным здоровьем. Он частенько шутил про «сибирскую кровь», благодаря которой его не берут никакие простуды. Когда привычный сезонный грипп валил меня с ног,  он отделывался лишь легким недомоганием и то – довольно редко. Он никогда не пил лекарств и мечтал построить дом за городом. И правда, смог бы – руки у него были золотые.

Даже не знаю, было ли что-то, что он не умел. Дом, который мы хотели, надо было бы строить на земле под индивидуальное жилищное строительство. Таких денег у нас не было, и мы решили, что купим сад. Так мы стали «землевладельцами».

В этот день мы впервые должны были ехать на наш участок. Собирали вещи и продукты, муж ушел грузить летнюю резину в машину. Он вернулся и по привычке стал меня шутливо подначивать, коверкая слова. Я смеялась до тех пор, пока не поняла, что в этот раз он не специально их коверкал. Это был инсульт.

После реанимации мой муж уже не стал прежним. Он не потерял речь и еще не был парализован. Его молодое сердце не сдавалось, и я спасала его, как могла. Вереница приглашенных врачей, лекарства литрами и почти без перерыва – он прожил двадцать два дня.

Со стороны это сложно понять, но в день кончины я его возненавидела: за то, что сдался; за то, что некому играть с детьми в его «дурацкие» игры; что некому будет ворчать на меня и подшучивать через 30 лет. Он был для меня предателем. И главное, что меня разбило вдребезги, — это необходимость объяснить его смерть нашей старшей дочери. Я не знала, как сказать об этом в ее четыре года.

Он сидел с ней с шести месяцев, чтобы я могла работать. Три дня работал он, три – я. Он ее кормил, мыл, водил на прогулки и в детский сад. Они были «одной крови», понимали друг друга почти телепатически. Папа был ее Диснейленд, а я – гестапо. Нашей младшей дочке тогда был один год.

Похороны и семьдесят рублей в кармане

В день, когда он умер, у меня было семьдесят рублей в кармане. Буквально: семь десятирублевых монет. Еще у меня были кредиты, за сад и один потребительский на мужа, и долг за коммуналку. Я сидела с младшим ребенком и полноценно работать не могла. Подрабатывала удаленно. Сбережений у нас не было, жили «от зарплаты до зарплаты», деньги от потребительского кредита мужа «сожрали» врачи и лекарства. Мне надо было организовывать похороны.

У меня был какой-то ступор. Супруга я похоронила на чужие деньги. Мои друзья, моя сестра, сестра мужа, коллеги с прошлой работы, мой начальник, коллеги с работы мужа. Два дня дверь в квартиру почти не закрывалась: пили кофе и оставляли деньги. Их оказалось много. Достаточно, чтобы я смогла достойно похоронить своего Антошу, облагородить свежую могилу белой кварцевой крошкой, поставить лавочку и стол. После этого денег осталось еще на месяц экономной жизни. Детей я на отпевание и на кладбище не повела, папа для них был «в больнице». Я до сих пор считаю, что это было очень верное решение.

«Хотелось забиться в угол и закрыть глаза»

Деньги на продукты для детей у меня были, но пришло уведомление об отключении электроэнергии за долги. Надо было платить кредиты и решать, что делать с коммунальным долгом. Свет, кстати, у меня отрезали. Просто искромсали кабель. Пришел друг мужа и восстановил, как мог.

Самое сложное в таких ситуациях – привести себя в рабочее состояние. Я не могла. Ночами я не спала – рыдала. Днем плакать было нельзя, я не хотела, чтобы дети видели. Есть я не могла, пила кофе, еще кофе и еще. Успокоительные не помогали.

Я жалела себя, своих детей, снова и снова искала ответ на вопрос: «почему и за что все это со мной». Хотелось забиться в угол и закрыть глаза. Потом добавились паника и тревога, накрывающая волнами.

Все закончилось однажды утром. Со старшей дочерью мы собирались в садик.  Я увидела себя в зеркале в коридоре и вышла из оцепенения: исхудавшая, в заляпанных джинсах. Старшая дочь с волосами в хвостик, который она сама себе сделала, стояла в футболке с пятном на груди и в мятой юбочке, младшая – с маленьким динозавриком в кулачке. В тот день я сняла все наши общие фотографии со стен, собрала его вещи, отмыла всю квартиру и поняла, что больше всего на свете хочу есть.

На следующий день мы с детьми провели в парке почти целый день, прогуливали садик, а вечером я засела за подкинутую моим хорошим другом и коллегой «халтурку». Срок ее сдачи я уже почти пропустила.

Я разозлилась на себя, на то, что так долго жалела саму себя, а рядом – мои дети, и их жизнь в моих руках. За трое суток я сделала то, на что раньше ушло бы не меньше двух недель. В общем, я решила, что права «на сопли» у меня нет. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что тогда я была почти на точке не то чтобы «не возврата», но недалеко от того состояния, когда без профессиональной помощи человеку не выбраться.

Список проблем

Большой сложностью для меня стали расспросы старшей дочери. Ей нужно было как-то объяснить, почему мы не ездим к папе в больницу, почему он так долго болеет и почему он не разговаривает с ней по телефону. «Он меня не любит больше?» – спрашивала она. Дочь рисовала ему открытки, лепила подарки, а ответа от него все не было.

Я стала искать детского психолога. С этим я обратилась в детский сад. Мне там очень помогли: чудесная женщина потратила на меня целых три часа. Это было бесплатно. Именно благодаря ей, я подготовилась и собралась с духом, чтобы все рассказать ребенку. И главное: я знала, как и что говорить, какими словами, знала, какие вопросы дочь мне задаст.

Для того, чтобы решить свои финансовые проблемы, я составила их список на бумаге и возможные варианты развития событий и способы их решения. По кредитным обязательствам мужа я подала документы в страховую компанию — свидетельство о смерти, справку о смерти и выписку из медицинской карты за последние 3 года. Поскольку его медицинская карта была девственно чиста, страховая компания в выплате мне отказала. Сейчас бы я судилась, но тогда у меня не было на это сил. Банк звонил мне, и я отвечала им, что все претензии они могут обратить к наследникам по истечении 6 месяцев с даты смерти и попросила звонками меня больше не донимать.

Спустя два месяца я смогла погасить большую часть долга за коммунальные услуги и пошла в управляющую компанию. Там я обратилась с просьбой о заключении соглашения о реструктуризации долга. Основным условием было погашение 40% задолженности. У меня было погашено больше и со мной это соглашение заключили.

Потом я собрала документы для оформления субсидии на оплату услуг ЖКХ. Раньше это было невозможно из-за задолженности. Поскольку я находилась в отпуске по уходу за ребенком, достаточно было справки о начисляемом ребенку пособии с места работы. Мне не надо было вставать на биржу труда, а это сократило время сбора необходимых документов. Субсидию мне предоставили большую, порядка 80% от начисленных платежей за коммунальные услуги. Это было очень здорово на тот момент.

Еще одной проблемой была оплата детского сада. Сад был дороже обычного, и очень хороший — муниципальный, но на самообеспечении. Дочке там было реально хорошо: она занималась ушу, хореографией, английским. К детям приезжал кукольный театр, их хорошо кормили. Когда младшей исполнилось полтора года, меня пригласила к себе заведующая детского сада и спросила: «Кушать сама умеет?». Я ответила, что да. Так моя младшая малышка тоже оказалась в детском саду.

Учитывая, что яслей в городе не было, она была самая маленькая в группе. Ее там обижали – и я страдала, конечно. Но деваться было некуда. Я смогла работать больше. Для младшей дочки это была школа выживания. Впрочем, и сейчас она очень хрупкая на вид, но обидеть теперь ее очень сложно – она научилась постоять за себя. На самом деле, как бы ни было тогда тяжело отдавать ее в садик, я очень благодарна, что дочь взяли. Формально она проходила «на год старше». Не буду говорить, как так получилось, мне просто безвозмездно помогли.

Когда младшей исполнилось три года, я подала заявление в Пенсионный фонд на оплату детского сада за двоих детей средствами материнского капитала (кстати, сейчас в подобном случае уже не надо дожидаться трехлетия ребенка). Пенсионный фонд платить явно не хотел – гоняли меня пять раз. То одно не так, то другое: «перепишите, вставьте…». Было ощущение, что сотрудники отделения Фонда лично скидываются, чтобы дать мне эти деньги на детский сад. «Почему ваш детский сад дороже остальных? Отдавайте в тот, что подешевле и приходите», –  говорили мне.

К пятому визиту я озверела от этих придирок и пошла в юридический отдел Пенсионного фонда, попросив дать исчерпывающий перечень документов и требований к ним для принятия моего заявления о выплате. Оказалось, что у меня все в порядке, а все «гонения» – личная инициатива штатных сотрудников. Еще я подала заявление о разовой выплате из материнского капитала (25 000 рублей). Так я освободилась от ежемесячных платежей за детский садик.

После смерти мужа я оформила пенсию по утере кормильца на двоих детей и подала заявление на выплату накопительной части пенсии, которая находилась в негосударственном пенсионном фонде. Накопительную часть пенсии разделили на троих: на меня и детей. Детям деньги перечислили на счета, которые я для них открыла в Сбербанке.

Как я выше говорила, у нас с мужем был участок земли, и он был оформлен на нас двоих (по 1/2 доли). Без мужа он мне был не нужен. Сад сильно выручил в то лето, когда детей нужно было отправить «на свежий воздух», но от него нужно было избавляться. Если бы у меня была доверенность на участок от мужа, мне бы не пришлось оформлять его в наследство (в том числе и детские доли) и не было бы такой длинной истории с продажей: опека выдала разрешение на нее «со скрипом». Как оказалось, они потеряли поданные мной документы, потом нашли и поэтому выдали приказ с большим опозданием.

«Через эти два года стало не так страшно думать о завтрашнем дне»

Сейчас я считаю, что, находясь в браке, супругам нужно делать доверенности друг на друга. И еще, если объективно родственник болен всерьез, то надо всячески юридически подстраховываться: например, переоформить имущество на второго супруга или супругу, написать доверенность на распоряжение счетами в банке, завещание.

В моей ситуации мне помогло выжить то, что я продала все свои украшения: серьги, цепочки, кольца, золотые часы. Денег вышло немного, но они выручили в трудный момент. Последними я продала наши обручальные кольца.

В целом, чтобы наша с детьми жизнь приобрела относительную стабильность, понадобилось около двух лет. Через эти два года стало не так страшно думать о завтрашнем дне. Правда, у меня до сих пор есть фобия – меня охватывает паника от пустеющего холодильника. Я чувствую себя спокойно только когда в морозильнике нет места, а в кладовке лежит стратегический запас еды. Притом, что сейчас у нас нет особых финансовых проблем, я не могу от этого накопительства избавиться, — и это уже явно из какого-то раздела психиатрии. Я до сих пор автоматически считаю стоимость положенных в корзину в магазине продуктов, я до сих пор анализирую месячные расходы (раньше собирала чеки, сейчас просто записываю). А еще у меня в памяти навсегда перечень тех людей, которые помогли мне справиться с трудностями. Надеюсь, я когда-то смогу их отблагодарить.

Самое сложное в подобных случаях — это даже не материальные проблемы, а то, что очень сложно бывает привести себя в состояние, когда ты способен их решать, имеешь на это силы. Для этого нужно не замыкаться в себе, а обращаться за помощью — и принимать ее. Кроме того, очень важно уметь систематизировать свои проблемы, отделять неотложные от второстепенных. И если что-то не получается, — пробовать еще и еще.

Беседовала Дарья Ждан

, ,